— В самом начале, — начал Мудрец, — не было ничего.
Ни звёзд. Ни мира. Ни времени. Ни цвета, ни тени, ни запаха цветущих садов. Ни воспоминаний о прошлом, ни мыслей о будущем. Не было даже пустоты.
Была... тишина. Абсолютная, вечная тишина.
Мудрец посмотрел на Странника.
— Попробуй представить эту Пустоту, — сказал он мягко. — Представь её без цвета, без темноты и света. Представь отсутствие самой Пустоты.
Странник закрыл глаза. Он напрягал мысль, пытался вообразить то, чего невозможно вообразить. И вдруг... улыбнулся.
— Это невозможно, Мудрец, — прошептал он. — Как только я пытаюсь представить Пустоту, она наполняется... чем-то. Цветом. Формой. Даже сама попытка понять её уже создаёт что-то. Пустоту нельзя представить. Можно только почувствовать... то ощущение, когда ты возвращаешься к себе, в свой центр, и всё вокруг стихает.
Мудрец улыбнулся во весь рот. В его глазах зажглись звёзды.
— Молодец, Странник! — воскликнул он. — Ты коснулся того, что скрывается за словами. Не зря ты был выбран. Значит, ты поймёшь мой рассказ.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Эта Пустота... — продолжил он, — была в совершенной гармонии. В ней не было ни конфликта, ни противоречий. Только... покой. Такой глубокий, такой вечный покой, что слова не в силах описать его. Это и была чистая Любовь. Не как мы её понимаем — с её привязанностями и условиями. Нет. Это была Любовь безграничная, безусловная, тихая и вечная.
И в этой почве Любви... что-то шевельнулось.
Как первое дуновение ветра в мире, который ещё не знает ветра. Как первая капля росы на цветке, что ещё не распустился. Из избытка этой Любви произошло уплотнение... и родилась Первая Частица.
Маленькая искра Абсолюта. Малейшее колебание в вечной тишине. И в этой искре уже жила вся красота, вся гармония, вся вечность.
Она была совершенна. В ней не было ни трещины, ни тени, ни сомнения. Она жила в наслаждении сама с собой, и этого было достаточно.